Эти люди – подарок судьбы

---

Инициатива Александра Васильевича Аниканова вспомнить учителей-фронтовиков была горячо поддержана Кокинской школой. К этой гражданско-патриотической акции присоединяются учителя Красносельской школы.

Моё предложение вспомнить замечательную плеяду учителей-фронтовиков и тех, кто пережил войну, заинтересовало Ольгу Александровну Сенину, заместителя директора Красносельской школы по учебно-воспитательной работе. Покопавшись в семейном архиве, нашла она рукописные записи, сделанные матерью, моим любимым учителем русского языка и литературы Воробьевой Людмилой Игнатьевной, на основе личных воспоминаний Кожуриной Татьяны Федоровны, бывшего директора, которому в вестибюле первого этажа школы установлена мемориальная доска. Этот материал Ольга Александровна расширила за счёт архивных данных и оставшихся в памяти воспоминаний мамы. Поделилась она и ещё одним ценным музейным экспонатом – архивными фотографиями.

Накануне Дня учителя с радостью публикуем бережно сохранённый и обогащённый архивными сведениями материал, который сегодня на вес золота, поскольку упомянутых в нём людей уже давно нет с нами.

«Историческая справка

История школы начинается в конце 19 века с истории церковно-приходской школы при храме в честь Покрова Пресвятой Богородицы, в которой учителями работали дочери священника.

За период до 1930 года о школе сохранилось совсем мало сведений. Известно, что школа была одноэтажной и находилась почти в центре села Красное, на возвышенности поймы реки Рожок.

С 1930 до 1954 годы школа была семилетней. С 1954 до 1981 – десятилеткой. Сейчас в школе ребята обучаются 11 лет.

Из воспоминаний директора Красносельской средней школы с 1960 по 1978 годы, отличника народного образования Кожуриной Татьяны Федоровны

Это история о тех, кто в разные годы руководил учебным заведением – Красносельская школа, о тех, на чью долю выпали годы военного лихолетья, кто стоял у истоков новой типовой школы в селе Красное.

Первым директором довоенного периода был Пономарёв Иван Денисович. В начале войны он ушел на фронт. Погиб.

Новый 1941-1942 учебный год открывал Манухин Василий Евдокимович. Этот учебный год был длиной в 2 военных года. Занятия в школе возобновились только после освобождения Брянщины, осенью 1943.

В это время в школу вернулась бывшая учительница начальных классов Астахова Елена Егоровна.

Она была назначена директором школы. Ей предстояло восстановить школу из руин и пепла в прямом смысле. При отступлении немцы сожгли здание школы, в которой располагался их штаб. Елена Егоровна вместе с молоденькими выпускницами педагогических курсов сначала организовывала обучение детей и подростков в домах местных жителей. Одновременно занималась строительством новой школы. Месторасположение школы было сохранено. Но теперь это была несколько строений: начальная школа, основные классы и учительская, мастерские. В одном классе обучались ученики разного возраста.

История жизни Елены Егоровны удивительна и трагична. По комсомольскому призыву «Лучшие на производстве – лучшие учителя в школе» бывшая швея швейной фабрики проходит обучение в педагогическом училище, направляется в семилетнюю школу села Красное учителем начальных классов. В 1940 году вместе с мужем Елена Егоровна начинает работу в школе. Июнь 1941 года разделил жизни людей на «до» и «после». В начале войны она вместе с мужем ушла в партизаны, муж был командиром одного из партизанских отрядов, действовавших на территории Брянщины. Когда в отряде узнали о том, что молодая семья ждет ребенка, Елену Егоровну отправили к прежнему месту работы в село Красное. Но добраться до села она не успела. Кто-то сообщил о ней в немецкий штаб. Дальше была тюрьма, допросы, требование сообщить о расположении партизанского отряда, мужа. В тюрьме родилась дочь Валентина. После освобождения, в октябре 1943 года, Елена Егоровна вернулась в село Красное, в школу, теперь уже в должности директора. Проработала Елена Егоровна в этой должности 13 лет. При ней школа из семилетки стала восьмилетней, а затем средней. В школе открылась библиотека, книги в неё собирали со всей округи. После войны она закончила истфак Новозыбковского педагогического института. С 1956 года Елена Егоровна продолжала работать в школе учителем истории. Многие ученики помнили её как Новикову Елену Егоровну. Это была трудолюбивая, высоко ответственная учительница, жизнелюбивый человек. Награждена орденом «Знак почёта», медалями «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», «За победу над Германией в Великой Отечественной  войне 1941-1945 года».

В 1956 году директором школы был назначен бывший фронтовик Барабанов Степан Максимович. С его приходом в школьный коллектив стали вливаться учителя-мужчины. Вернулись с войны Голофастов Ефим Иванович – учитель математики, Пономарев Петр Андреевич – учитель математики и физики, Меркушин Василий Васильевич – учитель физкультуры, Копылов Василий Архипович – учитель физкультуры и военного дела, Перлин Борис Львович – учитель истории, Пономарёв Афанасий Андреевич – учитель математики. После войны работал в нашей школе и брат Героя Советского Союза Павла Зайцева Зайцев Николай Михайлович.

Школьная жизнь постепенно стала налаживаться. Оборудовали спортивную площадку. Приобрели небольшой двигатель для выработки электричества – стало легче проводить уроки во вторую смену. Была в школе и третья смена. В третью смену учились молодые рабочие из «Сельхозтехники»: война не дала им возможности окончить школу, а садиться за парту вместе с младшими братьями и сестрами было уже неловко. Вот и продолжали свое обучение молодые люди по выходным дням и после работы.

В октябре 1959 года райком партии решил направить Степана Максимовича председателем колхоза. Степан Максимович принял решение остаться в школе и продолжать любимую работу. За отказ от решения райкома он был снят с должности директора. И только спустя годы ошибка об отстранении от должности была исправлена, и Степан Максимович был назначен директором Хмелевской восьмилетней школы.

После снятия с должности Степана Максимовича директором школы была назначена Кожурина Татьяна Федоровна. И началась новая страница в истории Красносельской школы…»

И страница, надо сказать, славная. Об этом мой рассказ.

Я благодарна коллегам за возможность стереть пыль десятилетий с обросшей ею памяти и мысленно перенестись в ту пору, когда деревья были большими, дома огромными, улицы широкими, а люди, которые окружали маленькую девочку, чистыми и какими-то совершенными. Я не склонна, как многие мои ровесники и те, кто чуть постарше, сетовать на нынешнюю жизнь и упиваться ностальгией по дням давно минувшим: живу настоящим. Но ночные бдения во время мысленного перенесения в детство золотое не единожды заставили смахнуть слезу.

Чем старше становишься, тем болезненнее уколы совести от тех проступков, которые когда-то совершал, от того, что не сказал самых важных слов. Но беда в том, что покаяться, глядя в глаза незаслуженно обиженным тобой людям, тем, кому не успел сказать добрых слов, уже невозможно. А покаяться хочется, ибо только покаяние – путь к очищению. И эта мысль не нова: её пропагандировали наши классики, в частности, Ф. М. Достоевский, который устами незабвенной Сонечки Мармеладовой говорил, что надо покаяться перед всеми людьми, поскольку, совершив грех по отношению к одному из них, ты согрешил пред всеми.

Я покаянно встаю на колени перед Татьяной Федоровной. Дело в том, что эту прекрасную женщину я знала с младенчества: она была дружна с моею мамой. Помню тихие вечера, когда собирались за столом обездоленные войной и судьбой женщины: Татьяна Федоровна, директор школы, Секерина Фаина Ефремовна, школьный библиотекарь, Пономарева Антонина Андреевна, учитель немецкого языка Красносельской школы, моя тётя, Зимодро Мария Афанасьевна, их ровесница. Ни одна из них так и не познала настоящего женского счастья: не обняла любимого супруга, не прижала к груди своего малыша. А виной тому – война: не вернулись их потенциальные мужья с поля брани, не осчастливили их. А снизойти до грехопадения они не могли: слишком чисты и непорочны были.

Мама в их компании была самой молодой. И Бог дал ей пусть недолгое, но настоящее женское счастье: жить «за мужем», быть любимой. К сожалению, отец, блокадник, фронтовик, участвовавший в освобождении Европы от фашизма, умер рано, когда мне едва исполнилось пять лет. И радость материнства она познала: две дочери росли в семье. Помню, как умилялись эти удивительные женщины, когда я кривлялась, читая стихи на табуретке, сколько нерастраченного душевного тепла в них было, какая аура добра их окружала. Мои дни рождения были одним из поводов общего сбора. А какие незабываемые подарки они мне дарили! Кукла Наташка – мечта любой ровесницы-девчонки: её можно было водить, взяв за руку, а чудесный механизм, встроенный в тельце моей подружки, заставлял её на ходу поворачивать головку и произносить самое главное слово – «мама». Фаину Евфремовну я называла своей крёстной до самой её кончины, хотя таковой по факту она не была. И она щедро дарила мне своё тепло. И в Москву мы с крёстной ездили, и в Брест, и на экскурсии, и в цирк, и в кино. Она была моею третьей мамой после мамы родной и тёти. А приходя ещё дошколёнком в школьную библиотеку – особый мир для пытливого детского ума, – представляла её повелительницей книг. Кстати, мои любимые детские книги подарены ею.

Была моей духовной матерью и Татьяна Федоровна. Когда я окончила начальную школу и перешла в 5 класс, Татьяна Федоровна ушла с поста директора: годы и пережитое брали своё. Нам, огольцам, она в бабушки годилась. И относилась к нам как любящая бабушка. Память человеческая – загадка: стираются черты людей, но духовный облик и какие-то характерные детали остаются. Помню какое-то особенное, детское пошмыгивание носом нашей любимой бабушки-классной мамы, подёргивание плечом и близорукие глаза, излучающие добро. Я не помню, чтобы наша Татьяна Федоровна хоть раз повысила на нас голос, не помню, чтобы она кого-то отругала, хотя, надо признаться, мы этого заслуживали: класс большой, пацаны не подарок, да и мы, девчонки, немногим отличались – правдоискатели-максималисты. Я – одна из заводил.

Но вот и подошла к главному – моменту покаяния. Татьяна Федоровна преподавала математику. А математика – наука сложная: с первой попытки даётся немногим. А нашей классной мамочке очень хотелось, чтобы мы постигли тайны коварной царицы наук. Однажды, когда мы не смогли или не захотели с первой попытки усвоить сложный учебный материал, Татьяна Федоровна дала нам шанс сделать это со второй попытки: оставила весь класс после уроков. Сейчас, давно перемахнув экватор жизни, побывав в её роли, понимаю, что наше нерадивое отношение к усвоению материала она болезненно переживала. Но куда там мне это было понять тогда: меня, отличницу, которой, как мне казалось, и одной попытки предостаточно, и после уроков! Никак с этим нельзя смириться! Произнеся пафосную речь об уважении личности в нас, увела класс с дополнительного занятия. Помню её растерянный взгляд и безмолвие в ответ на племенную речь. Осознала ли я тогда свою вину? Пожалуй, осознала. Но попросить прощения не смогла: ложное детское представление о самоуважении помешало. Дорогая моя Татьяна Федоровна, если вы слышите меня оттуда, с неба, простите непокорную юную гордячку!

А в том, что наши старшие учителя, прошедшие самое главное испытание, – испытание войной – взирают на наш снедаемый страстями мир с небес, не сомневаюсь: они были людьми чистыми и непорочными, почти святыми. «Сельская интеллигенция» – это про них: их отличали внутренняя интеллигентность и скромность. Они не гордились своими заслугами, а тихо, но с душой делали своё дело.

К сожалению, немногих из списка Ольги Александровны мне суждено было знать. Но даже на примере тех немногих, с кем посчастливилось встречаться, могу это утверждать. Помню Пономарева Петра Андреевича. Этот тихий, скромный, удивительно интеллигентный  человек всегда готов был прийти на помощь нуждающемуся в ней. Когда мама осталась одна с двумя детьми, он помогал ей решать хозяйственные вопросы: баню достроить, дрова заготовить. Мама была дружна с его женой, моей учительницей русского языка и литературы Ниной Гордеевной – чуткой и отзывчивой женщиной. А мой крёстный, Цыкин Михаил Николаевич, напротив, был человеком, который мог пойти на рукопашную. Он был дружен с отцом: оба фронтовики, оба прошли через серьёзные жизненные испытания. Сколько помню, он был директором Пильшинской вспомогательной школы. Где он стоял, там ветер не дул. Когда он появлялся в нашем далеко не маленьком доме, заполнял собой всё пространство. Решительный, громкий, большой. С такой же, как он сам, широкой душой и огромным сердцем. Вкус мёда с его пасеки помню до сих пор. Эти удивительно разные внешне, но очень схожие внутри люди – истинный подарок судьбы.

Наши учителя, спасибо вам за всё. Вы, подобно скульпторам, опытной рукой отметали всё лишнее и оставляли нужное, лепили нас по образу своему и подобию. Если ребёнка сравнить с сосудом, то вы наполняли его живой родниковой водой. Попадало в этот сосуд и дурное: кто-то помои плеснёт, кто-то нечистоты расплескает, а брызги в него попадут, а кто-то походя плюнет. Разного рода сор попадал в него, но оседал он в воде родниковой, щедро влитой вами в незаполненный сосуд. Низкий земной поклон вам от всех учеников.

Ольга Филиппова